Афанасий Афанасьевич Фет

«Всё, всё моё, что есть и прежде было»

Афанасий в переводе с греческого означает «бессмертный». Родители оказались настоящими провидцами, сын жил долго, а творчество, поистине оказалось бессмертным.

Афанасий Афанасьевич родился 5 декабря в имении Новосёлки Орловской губернии в год издания Пушкиным «Руслана и Людмилы» (1820), а умер в год, выхода в печать рассказ Максима Горького «Макар Чудра» (1892). Большая творческая жизнь Фета была наполнена взлётами и падениями.

С рожденья Афанасий носил родовую дворянскую фамилию отца – Шеншин. По словам самого Фета, жил как многие дети, хорошо и грустно. Под руководством матери мальчик выучился немецкой грамоте, а когда стал читать по-русски, горячо увлёкся поэзией Пушкина. Через год после начала обучения в пансионе города Веррло он получил от отца письмо, в котором говорилось, что отныне должен носить фамилию матери – Фёт. Это означало полный переворот его жизни. Он всегда ощущал себя дворянином, коренным русским... И вот вдруг, он сделался не брат своим сёстрам, не наследник отца, не дворянин, не помещик… Кто он теперь? Разночинец, более того иностранец, со статусом «гессен-дармштадтского подданного».

Первые стихи поэта были одобрены Гоголем, который ознакомившись с ними, сделал свою пометку: «Это несомненное дарование». Затем была первая публикация стихов в журнале «Отечественные записки». В 1840 году вышел первый сборник «Лирический Пантеон», в 1856 году выходит собрание стихотворений Фета, подготовленное его близким другом – Иваном Сергеевичем Тургеневым. В 1863 году в издательстве К. Солдатенкова издаётся двухтомное собрание стихотворений.

Огромный успех лирические стихи Фета имели всё же преимущественно в литературных, и потому довольно узких, кругах. Широкая публика недоверчиво внимала похвалам издателей поэта, ей были непонятны достоинства поэзии Фета.

Первая причина в том, что большинство критиков и многие современники считали Фета несвоевременным поэтом. Дарский Д.С. объяснял это так: «Кругом шла страдная, чернорабочая общественная пора; ломались вековые устои, по новому плану перестраивалось государственное здание, ставились дотоле неслыханные национальные и личные проблемы. Весь ум и совесть страны были призваны к дружному напряжению. Публицисты и мыслители, художники и поэты — все одинаково подчинили свои дарования запросам общенародного дела. Но от всех в стороне, «забытый, кинутый в тени», оставался Фет — одинокий, безучастный сам к всеобщему одушевлению и всеми отвергнутый».

Фет действительно не касался социально-политических проблем, а придерживался позиций «чистого искусства», сознательно сокращал тематический диапазон своей поэзии, затрагивая лишь темы любви, состояния природы, мир переживаний и ощущений.

Второе, Фета считали несостоятельным поэтом, укоряли в узости поэтического репертуара и однообразии поэтических приёмов. Это несправедливо. В своих стихах, в том числе ранних он был разным. Одно из главных его убеждений заключалось в том, что для поэзии нет ничего убийственнее повторения, тем более повторения самого себя. Фет хотел для каждого нового стихотворения найти свой индивидуальный рисунок, свой особый музыкальный лад. Сравните его стихотворения разных лет о ночном небе: «Я долго стоял неподвижно…» (1843), «На стоге сена…» (1857), «Среди звёзд» (1876) и «Сегодня все звёзды так пышно…» (1888) и вы почувствуете, как по-разному он смотрит на звёзды в разные моменты своей жизни и творчества. Прекрасному Фет поклонялся всегда. Он считал, что красота всесильна, целебна, спасительна для души, возвышает человека и уводит его от всего мелкого и суетного.

Третье, критики обвиняли Фета в неточности поэтического слова, простоте речи, в употреблении неправильных конструкций в предложении. Фет же сознательно не придерживался норм поэзии своего времени, тому подтверждение одно из первых его стихотворений «Я пришёл к тебе с приветом…». По тем временам оно было очень дерзким. Создавалось впечатление, что поэт вроде бы и не задумывался над словами, а записал первые, которые к нему пришли. Афанасий Фет в стихах искал не последовательной, синтаксически расчленённой речи, а «музыкального каскада», способного передать всё богатство красок переживаний и движений человеческой души.

В представлении читателей и критиков «самое Фетовское» – это «Шёпот, робкое дыханье…». В стихотворении нет ни одного глагола, только предметы и явления. Всё в этом лирическом произведении для современников Фета было внове, и всё бросалось в глаза своей неожиданностью. Предметы у поэта не предметны, они существуют как знаки чувств и состояний. Так о любви до Фета никто не писал. Стихи были поняты публикой как романс. Действительно, произведения поэта часто становились романсами, которые исполнялись на вечерах в сопровождении фортепиано или гитары.

Интересно, что Фет в первое путешествие за границу услышал исполнение романса «На заре ты её не буди» на музыку А.Е. Варламова. Слова романса были объявлены как народные, но Фет то знал, что это его слова. То, что стихотворение стало восприниматься как народное, доставило ему истинную радость.

Личные, любовные переживания поэта запечатлены в творчестве. Его жизнь была окрашена светлым, но трагическим чувством к Марии Лазич, которая не могла стать ему женой. Ей посвящены многие стихи Фета «Старые письма» (1859), «Ты отстрадала, я ещё страдаю…» (1878), «Аlter ego» (1879), «Нет, я не изменил. До старости глубокой…» (1887).

В 1857 году Фет женился на Марии Петровне Боткиной, сестре критика В. П. Боткина. В 1858 году вышел в отставку в чине гвардейского штабс-ротмистра и поселился в Москве. В 1860 году на средства приданого жены купил имение Степановка в родной Орловской губернии. В последующие годы выращивал рожь, запустил проект конного завода, строил больницу для крестьян. В 1873 году ему были возвращены родовая фамилия и дворянство.

В 1877 году Фет продал Степановку и купил старинное имение Воробьёвку в Курской губернии. П.И. Чайковский, побывав у поэта писал: «Что за очаровательный уголок эта Воробьёвка. Настоящее жилище для поэта». Новое имение своими природными красотами призывало к поэтическому творчеству. И главным и постоянным делом Фета становятся переводы. Он переводит римского поэта Овидия, затем Горация, делает перевод «Фауста» Гёте, «Мир как воля и представление» Шопенгауэра.

В 1884 году за перевод сочинений Горация он стал первым лауреатом полной Пушкинской премии Императорской Академии наук. Через два года поэта избрали членом-корреспондентом Петербургской Академии наук.

Фет умер 21 ноября 1892 года, не дожив двух дней до 72-х лет. «Обидно мне было видеть, как равнодушно встретили печальное известие даже те, кого оно больше всего должно было тронуть. Какие мы все эгоисты! <…> Он был сильный человек, всю жизнь боролся и достиг всего, чего хотел... Чем дальше, тем больше будут это понимать и другие». (Из письма Николая Страхова Софье Толстой, 1892 год).

Первыми кто высоко поднял престиж поэзии Фета, были символисты. О близости и большой для себя значимости творчества Фета писали Валерий Брюсов, Константин Бальмонт. Несомненное влияние Фета испытали Андрей Белый, Александр Блок. Прослеживается интерес к Фету у Бунина, Есенина, Пастернака. Массовый интерес литературоведов и читателей к жизнеутверждающей поэзии Фета, относится ко времени после Великой Отечественной войны. Творчество Фета высоко ценили А. Т. Твардовский и С. Я. Маршак.