Юний Гольдман

Меня зовут Ирина, я дочь Юния Семёновича Гольдмана. Мне хочется, чтобы вы узнали о моём отце не просто как о писателе-фронтовике, а как о человеке, который, пройдя через войну и сиротство, сумел сохранить удивительную любовь к жизни и к людям.

Когда-то, в 1925 году, в Киеве родился мальчик, которого назвали необычным именем — Юний. Он рано остался без родителей, и, наверное, это сделало его очень самостоятельным.
Его литературный дар проявился в школе. Представляете: мальчишка, который только начинает учиться, уже пишет стихи. И их печатают! В детской украинской газете появились его первые строки. Это было удивительно — видеть своё имя в печати, когда тебе всего двенадцать лет. А ещё ему невероятно повезло с первой учительницей. Её звали Ольга Исаевна Гудзенко. Она была не просто учительницей — она была матерью известного советского поэта Семёна Гудзенко. Именно она разглядела в мальчике Юнии будущего поэта, поддержала его, поверила в него. А с самим Семёном Гудзенко папа потом дружил до самой смерти поэта. Это была дружба двух людей, которые понимали друг друга без слов — и в поэзии, и в жизни.
 Война застала его, когда он только закончил восьмой класс. Ему было всего семнадцать, но он ушёл на фронт добровольцем. Представьте себе: семнадцатилетний мальчишка, который только вчера сидел за школьной партой в восьмом классе, сегодня надевает солдатскую шинель и уходит на фронт. Именно так начиналась судьба Юния Гольдмана — поэта, который никогда не писал «понарошку», потому что всё, о чём он рассказывал в стихах и повестях, он пережил сам. Он воевал в истребительно-противотанковом артполку, прошёл с боями Украину, Молдавию, Румынию, Австрию, Венгрию, освобождал Прагу и Белград. Имел боевые награды — ордена Красной Звезды и Отечественной войны, многочисленные медали… Но папа никогда не рассказывал о войне с пафосом. Для него война была тяжёлой работой, которую нужно было сделать, чтобы жить дальше. И он жил — с огромной жадностью к жизни.

После Победы он не ушёл из армии. Прослужил в общей сложности более 35 лет, дослужился до полковника. «Для кого-то дом – Кама, для кого-то дом – Дон. А для меня с юности самой казарма – дом», – писал он в своих ранних стихах. Казарма для него действительно стала домом. Он служил в далёких забайкальских гарнизонах, писал стихи, работал в военных газетах. После войны он окончил литературный факультет Читинского педагогического института. В 1958 году его приняли в Союз писателей СССР, рекомендацию ему дал Михаил Аркадьевич Светлов.
В Забайкалье его помнят до сих пор. В Читинской краевой публичной библиотеке он неоднократно выступал перед читателями. Там хранятся его книги — некоторые даже с его автографами. Для него это был не просто край службы, а место, где он состоялся как поэт. Первая книга стихов называлась «Поверка» — и это слово было для него не просто названием, а проверкой себя и своего поколения перед теми, кто не вернулся.
А потом одна за другой выходили книги: «Пароль», «Винтовки стоят в пирамиде», «Тревоги», «Семь тысяч дней» и проза для юного читателя, которую он очень любил: «Живи, Гриша!», «Сбор», «Отзыв „Победа“», «Осколки необъявленной войны». Ему было что сказать, потому что он всё знал не понаслышке.

В 1970-е годы мы переехали в Ростов-на-Дону – папу перевели в газету Северо-Кавказского военного округа. Здесь он прожил больше тридцати лет — до самого конца. Ростов стал его последним пристанищем, городом, где вышли многие его книги и где сложился новый круг друзей и единомышленников.
Он много и плодотворно работал в Ростовском книжном издательстве. Именно здесь увидели свет его повести для юношества, которые так полюбились читателям. Он выступал в школах, библиотеках, перед студентами — его всегда слушали с огромным интересом. Молодёжь особенно любила его книги о войне, потому что они были написаны не «по учебнику», а человеком, который сам прошёл через окопы и бои. И в этих книгах не было пафосной фальши — была живая правда, которую он умел донести до каждого.
В Ростове он стал членом Союза российских писателей (после распада СССР). Он был желанным гостем в Донской государственной публичной библиотеке, в Доме писателей, где часто звучали его стихи — то грустные, то озорные, но всегда искренние. Ростовские литераторы помнят его как мудрого наставника и доброго товарища.
Здесь, на донской земле, он написал свои самые зрелые вещи. И здесь же, в кругу семьи и друзей, встречал праздники, любил принимать гостей, шутил и читал стихи — свои и чужие. Ростов стал для него домом, а его дом в Ростове всегда был открыт для хороших людей.
Папа дружил со многими замечательными поэтами и писателями. У нас дома в Чите бывали Василий Иванович Балябин, Марк Сергеев, Борис Костюковский. Позже, в Ростове, его друзьями стали Борис Изюмский, Даниил Долинский и другие. Он дружил с Юрием Левитанским, с Константином Ваншенкиным, с Георгием Граубиным, Вилем Липатовым, многими другими. Наверное, это была одна из главных его радостей — живое общение с собратьями по перу, когда стихи читаются не с листа, а голосом, при свечах или просто за чашкой чая.
Но главное — не книги. Главное, каким он был дома. Папа был невероятно гостеприимным человеком. У нас в доме всегда было много гостей — его друзей-литераторов, сослуживцев, просто хороших людей. Он умел создавать вокруг себя праздник, умел слушать и слышать. Его юмор, тот самый солдатский юмор, о котором он писал в повести «Живи, Гриша!», согревал всю нашу семью. Он мог рассмешить любого, даже в самые трудные минуты.

В последние годы он тяжело болел. Но даже лёжа в больничной палате, он продолжал писать. Его последний сборник назывался «Семь тысяч дней» — примерно столько он прослужил в Забайкалье. И в этих стихах не было горечи, только мудрость человека, который знает цену каждой минуте.
Именно он привил мне и моему брату любовь к настоящей литературе. Мы росли среди книг, и он всегда говорил: «Читайте, чувствуйте слово, в нём вся правда». Забавно, что в итоге мы с братом оба выбрали математику, связали свою жизнь с точными науками. Но любовь к поэзии, к живому русскому слову, которую он в нас вложил, осталась с нами навсегда. Это не просто воспоминание — это часть нас.
Он научил нас видеть красоту в обыденном, ценить дружбу и никогда не сдаваться, даже когда очень тяжело. Его жизнь — пример того, что силу духа можно сохранить, даже когда теряешь всё. Он ушёл в 2000 году, но для нас он всегда рядом — в своих стихах, в своих книгах и в нашей благодарной памяти.