Ростовское подполье

В конце октября 1942 года в штаб партизанского движения был доставлен усталый, с изрядно обросшим лицом, пожилой человек. Он, заметно волнуясь, но без лишних слов, заявил: «Я связной от Югова», — и, помолчав, добавил: «из Ростова–на-Дону…»

После некоторой проверки в штабе убедились, что он действительно тот, за кого себя выдает. С этого времени была установлена постоянная связь с отрядом Югова.

Это был не совсем обычный отряд. Он поначалу не имел даже базы. Да и какая, собственно, база могла появиться в большом городе, где каждая улица и каждый перекресток охранялись врагом, а в окрестностях на сотни километров простиралась безлесная степь? Добровольцы-связные поддерживали связь Югова с командирами групп и бойцами по своеобразной цепочке. Штабом стала неприметная хатенка на окраине города – в заводском поселке.

Впрочем, так было вначале. Шли дни, отряд рос, партизаны готовились к первым схваткам. Исключительную роль в этой борьбе играл командир отряда Югов.

Биография командира

Удивительна биография и судьба этого талантливого командира единственного в своем роде городского партизанского отряда - Михаила Трифонова, известного своим боевым друзьям под псевдонимом Югов.

Михаил Михайлович Трифонов, лейтенант штаба партизанского движения Южного фронта, был незаурядным разведчиком. Только его непосредственный начальник, подполковник Перов, знал непростую биографию своего подчиненного.

Мина Миниевич Трифаниди, а именно таким было подлинное имя Трифонова, родился 10 декабря 1913 года в селе Константинополь Азовской губернии в семье греческих крестьян. В голодном 1921 году его определили в детский дом Славянска, где он воспитывался и учился до 1928 года, а затем за отличную успеваемость был направлен для дальнейшей учебы на рабфак Томского университета.

После окончания университета, уже с именем Михаил Михайлович Трифонов, был направлен на работу в город Енакиево (Донбасс). Окончил Харьковскую пограншколу, затем служил в пограничных войсках на Дальнем Востоке.

В годы Великой Отечественной войны лейтенант Трифонов командовал взводом 45-го запасного стрелкового полка. В октябре 1941 года переведён в разведотдел Южного фронта. Зимой 1941-1942 гг. Михаил Михайлович дважды пробирался по льду Таганрогского залива во вражеский тыл. В Донецке, Амвросиевке и других оккупированных городах Донбасса он организовывает работу подполья для сбора ценных разведданных.

Дважды его арестовывала полиция, но правильно разработанная легенда-прикрытие и греческая национальность спасали его. После очередного успешного задания в тылу врага лейтенант Трифонов М.М. был направлен в оккупированный Ростов для формирования подполья.

Михаил Трифонов прибыл в Ростов 16 октября 1942 года под псевдонимом «Югов».

Вспоминает Сергей Егорович Кукуюк: «Впервые я познакомился с Михаилом Трифоновым в военкомате г. Ростова-на-Дону 14 июля 1941 года, откуда мы призывались по мобилизации. М.М. Трифонов мечтал о борьбе в подполье. И его мечта стала суровой явью, но это произошло позже.

63-й полк 45-й отдельной стрелковой бригады, в рядах которой я воевал рядовым бойцом, был окружен севернее Сталинграда. Многим, в том числе и мне, удалось вырваться из вражеского кольца и пробраться в свои родные места.

Октябрьским погожим днем 1942 года иду я по главной улице города и вдруг вижу Михаила. От неожиданности чуть не вскрикнул, но овладел собой. Стараясь не вызвать подозрений, мы свернули на тихую улицу. Я спросил Трифонова, почему он в городе, где живет. «Теперь я - Югов... - сказал он. - Понял? Запомни». И еще сказал, что зайдет ко мне домой попозже, там и поговорим.

Под вечер Югов пришел ко мне. Засиделись допоздна, Михаил рассказал, как попал в Ростов. С благодарностью говорил об Ольге Петровне Пача, на квартире которой он остановился в поселке Орджоникидзе. «Пришел я туда, а там страшное горе: мужа и сына расстреляли фашисты. Несколько дней пробыл я у Ольги Петровны, - продолжал Югов. Надежной защитой для меня оказалась табличка со словом «тиф», которую Олег Пача, младший сын Ольги Петровны, прибил на ворота. Но у них оставаться было опасно, да и семье Пача мое присутствие могло повредить. А потом, быть на нелегальном положении и вести борьбу трудно».

Моя жена Нина, не задумываясь, предложила прописать Михаила у нас по 38-й линии, дом 70. Утром Трифонов ушел к Пача. Прощаясь, сказал: «Ждите, приду».

В доме организовали штаб. Идеальное прикрытие - Кукуюк устроился на службу полицейским в немецкую комендатуру.

"Я ходил с повязкой полицая. Идешь себе спокойно по улицам", - вспоминает Сергей Кукуюк. «Шли дни, но Югова не было. Я уже стал волноваться. Но вот в конце октября он вошел в калитку. В руке у него был чемоданчик. «Принимайте постояльца», - сказал он так, будто мы с ним расстались только вчера. Вечером, не зажигая огня, мы сидели за столом, и я называл людей, на которых можно положиться. Назвал своих трех братьев - Владимира, Якова и Тимофея, которым не удалось отступить с нашими частями, Валентина Кузьмина и Нину Яковлеву. Эти люди и составили ядро будущего партизанского отряда.

К этому небольшому списку Югов добавил Надю Сухину, которая работала в бургомистерской столовой, и с которой он познакомился у Пача. Там же он вовлек в отряд врача поликлиники №1 Д.П. Ломову. Югов сказал, что предложил Пача выехать из Ростова. Оставаться ее семье было опасно. В октябре семья Пача покинула Ростов.

Мы начали действовать. В конце октября на нашей квартире собрались В.П. Благодарёв, врач Д.П. Ломова, мой брат В. Е. Кукуюк (псевдоним Орел) и я. Это было первое заседание ядра отряда. Постановили: командиром отряда считать Югова (М.М. Трифонова), комиссаром утвердить В.П. Благодарева, начальником штаба - меня, С.Е. Кукуюка (псевдоним Донской), командиром ударной боевой группы - В. Кукуюка («Орел»), врачом - Д.П. Ломову».

Пришел Михаил Михайлович один, а уже через несколько недель отряд Югова насчитывал больше 100 человек. Сергей Кукуюк стал правой рукой Югова. В его доме организовали штаб. Идеальное прикрытие - Кукуюк устроился на службу полицейским в немецкую комендатуру.

Деятельность отряда

Строжайшая конспирация, работали маленькими группами. Юговцы были осторожными и одновременно дерзкими. В Ростове они чувствовали себя все увереннее. Югов направил несколько связных в штаб партизанского движения. Один из них добрался удачно, получил необходимый пароль и приказ: собирать разведданные о противнике, пополнять отряд, вести работу среди населения и союзных войск Германии, строго соблюдать конспирацию. К этому времени уже сложилось руководящее ядро отряда. Были созданы группы для работы среди военнопленных в тюрьме, а также группа машинисток и другие.

Не только физическое уничтожение врага, но и грамотно организованные диверсии - были задачей партизан. Сжечь огромную партию мешков, в которых немцы собирались вывозить в Германию зерно, обезвредить фашистскую гаубицу, организовать сложнейшую операцию по обезвреживанию предателя, участвовавшего в казни советских солдат, организовать побег заключенных из лагеря военнопленных - для юговцев не было невыполнимых задач.

Анатолий Подушко вспоминает такой случай. По первой Советской улице мчался военный грузовик с румынскими офицерами, а на борту было лихо написано «Смерть немецким оккупантам». Не зная русского языка, ни румыны, ни немцы не трогали этой надписи.

Одно из самых приятных воспоминаний тогдашнего подростка, как они с соседским мальчишкой Саввой Лотошниковым прикрепили на доске объявлений возле кинотеатра «РУЖ» на главной улице, Садовой, большой плакат. Здесь оккупанты вывешивали свои грозные приказы — и вот нате вам! — читайте:

«Смерть немецким оккупантам!
Да здравствует могучий русский народ!
Да здравствует Красная армия!»

А внизу была подпись на немецком языке обер-бургомистра Ростова. Видя эту подпись, немецкие патрули долгое время не трогали листовку.

«Обычно по центру улицы прогуливался полицай, - вспоминает Анатолий Васильевич - Но в тот момент его не было. Мы быстро приклеили плакат, взрослые партизаны снабдили нас хорошим немецким клеем. Моментально взялся. Мы убежали, а самим-то хочется посмотреть на то, что дальше будет. Оббежали квартал и снова вернулись, только пошли мимо уже прогулочным шагом. Смотрим: люди подходят, читают, удивляются, поскорее расходятся в стороны и другим что-то на ухо шепчут. Вдруг появился полицай и направился к нам. Подошёл поближе и тихо сказал: «Не бойтесь, я за вами приглядываю». Оказывается, это был наш партизан, он вышел для прикрытия».

Патриоты в многолюдных местах расклеивали листовки со сводками Совинформбюро, с призывами к советским людям подняться на борьбу с оккупантами. «Товарищи ростовчане! С каждым днем близится час нашего освобождения, - говорилось в одной из них. - Враг отступает. Фашисты, отходя, грабят население, уводят всю молодежь в тыл… Скрывайтесь от эвакуации, не выполняйте приказы немецкого командования, уничтожайте ненавистного врага!» Расклеиванием и распространением листовок занимались все партизаны и подпольщики. Особенно хорошо справлялись с этой работой юные партизаны.

Юговцам удалось установить связь со словацким подпоручиком Яном Гацдощиком. Он сразу заявил: «Я давно ищу встречи с вами. Так же, как и советские люди, хочу бороться с нашим общим врагом». Кроме Яна, членами отряда стали его соратники и сослуживцы Иосиф Токач и Рихард Каня.

Кроме юговского отряда, взявшего себе имя Сталина, в городе возникали все новые группы партизан и подпольщиков. 29 ноября 1942 г. считается днем создания подпольной диверсионной группы «Клятва» под руководством бывшего сержанта 341-го гаубичного артиллерийского полка Г.Д. Махоркина. А группы Г.Ф. Жолика и «Трамвайщик» к этому времени уже множили счет своим боевым делам.

Врач Д.П. Ломова привлекла к выполнению партизанского задания врача Б.Н. Чусарева, медсестер. С их помощью удалось спасти более 500 молодых ростовчан от отправки в Германию.

Партизаны из отряда Югова установили связь с заключенными в тюрьме, наладили регулярную передачу им продуктов и даже своих листовок. Вместе с другими подпольщиками они вырвали из плена более 30 военнопленных, в том числе комиссара 31-й дивизии Н.А.Хомутова, ставшего позднее комиссаром партизанского отряда.

4 января 1943 года в сводке Совинформбюро прозвучало: «Подполье Ростова уничтожило более 200 немецких солдат и офицеров, 24 автомашины, 6 повозок, шестиствольный миномет и орудие. Сожгло 24 тонны горючего, захватило два пулемета, более 100 винтовок и автоматов и 25 тысяч патронов».

Чем ближе была Советская армия, тем активнее становились действия партизан. Они не знали теперь отдыха ни днем, ни ночью. Клименко с группой товарищей взорвал фильтр, очищающий воду для пивзавода, Самуилов сжег электромотор, подававший воду для немецких частей. С 5 по 14 февраля Самуилов с группой партизан охранял пивзавод от взрыва. Они пошли на такую хитрость: вывесили плакат на русском и немецком языках: «Заминировано».

Благодаря партизанам была сохранена бумажная фабрика с большими запасами бумаги.

Все ближе и ближе раздавалась канонада. Это советские войска, ломая сопротивление врага, шли в наступление.

Когда начались бои за Ростов, юговцы вышли из подполья и взяли в руки оружие.

В ночь на 14 февраля 1943 года большая группа партизан под командованием Югова и комиссара Хомутова напала на огневые позиции шестиствольных минометов в районе разъезда Западный. Под покровом темноты юговцы свалились как снег на голову гитлеровцам, бой длился шесть часов. Победили юговцы. На поле боя нашли 93 убитых вражеских солдата и офицера. Были взорваны склады с боеприпасами и три миномета.

Толик Подушко шёл с группой Авдеева. Он вспоминал: «14 февраля в городе шли уличные бои. Наша группа двигалась в сторону Дачного посёлка. Там находился лагерь военнопленных, и мы подозревали, что их просто уничтожат, как только станет понятно, что гитлеровцам не удержать Ростов. Подойти поближе мешал вражеский пулемёт. Мне удалось подобраться к пулемётчику и прошить его автоматной очередью. Стрелять-то мы, мальчишки, тогда умели хорошо, на войне быстро учишься. Пулемёт заглох. Охрану лагеря разгромили, наших освободили. Позже нам сказали, что партизанам удалось спасти примерно 800 военнопленных».

Успехи партизанского отряда имени Сталина были высоко оценены командованием Южного фронта. За мужество и отвагу командира отряда М.М. Трифонова (псевдоним Югов) наградили орденом Ленина, начальника штаба В.Д. Авдеева (псевдоним Донской) орденом Красного Знамени. Из наиболее дерзких и опытных партизан была создана диверсионно-разведывательная группа, которая прошла специальную трехмесячную подготовку при штабе партизанского движения Южного фронта.

Последний бой

Три месяца в разведшколе и первое серьезное задание. Они должны были десантироваться в тылу врага в лесном массиве Великонадольского лесничества - это восточный Донбасс.

В полночь с 30-го на 31-е мая 1943 года с Ростовского-на-Дону аэродрома вылетели два самолета, в которых находился партизанский отряд штаба партизанского движения (ШПД) Южного фронта. В одном, под руководством командира отряда Трифонова - «Югова» было 13 человек.

«13 – плохое число,- пошутил летчик самолета». И действительно, бойцов должно было быть 14. Вспоминает Анатолий Васильевич Подушко: «В 1943 году нам, молодым ребятам, предложили отправиться в тыл врага для организации партизанского отряда. Ни у кого не было сомнений, все были готовы. Выбрали 14 человек, я был 14-м. И надо же такому случиться! Перед отправкой я провалился в яму, полную ледяной воды. Меня отправили в госпиталь, оказалось, что у меня тяжёлое крупозное воспаление лёгких. Вот так получилось, что я не попал в группу десантников из 13 человек, которую возглавил командир Ростовского партизанского отряда имени Сталина Михаил Трифонов-Югов. Было среди них несколько девушек, не только ребята. А тяжёлое воспаление, которое чуть не угробило меня и не отправило в могилу, в итоге, оказывается, спасло мне жизнь».

Во втором, под командованием начальника штаба Авдеева («Донского») Василия Дмитриевича – 8 партизан и два разведчика ШПД фронта – Владимир Тимченко и Павел Колодин.

Самолеты взяли курс на северо-запад, где партизаны должны были десантироваться одновременно на опушке леса возле села Новокаракуб (ныне – Красная Поляна), где в радиусе 20 км не было немецких войск. Десантные группы из-за ошибок пилотов были выброшены с отклонением в 50 км от леса.

Десантная группа Авдеева была сброшена возле райцентра Большой Янисоль (сейчас Великая Новоселка) и после ухода разведчиков по своему заданию была окружена фашистами, насчитывающими свыше 350 человек. В бою, который вели партизаны Авдеева на протяжении 7 часов, были уничтожены до 80 карателей. Ночью, потеряв одного бойца, партизаны порвали кольцо окружения и ушли в сторону Сталино.

Другая десантная группа в составе 13 человек во главе с лейтенантом Трифоновым-«Юговым» и комиссаром отряда Мельниковым приземлилась недалеко от села Павловка (возле нынешнего города Угледар) Марьинского района, рядом с лесополосой, где была обнаружена фашистами.

После обнаружения отряда Трифонова перепуганные оккупанты бросили против тринадцати десантников весь находившийся в Павловке гарнизон – около пятисот недобитых под Сталинградом вояк. Для отражения «десанта русских» были стянуты к лесопосадке, где заняли круговую оборону партизаны, сотни две полицаев из Марьинки и близлежащих сел. На вооружении каратели имели пулеметы и минометы. Им казалось, что высадилась не группа партизан, а регулярное подразделение Красной Армии.

«Югов», видя во много раз превосходящего по численности противника, решил дать бой. Он обратился к своим бойцам: «Умрем героями!» Они остались верны партизанской присяге и Советской Родине. В ходе боя, как говорилось в спецсообщении ШПД, немцы непрерывно отвозили на автомашинах убитых и раненых офицеров, солдат и полицейских. За время семичасового боя каратели потеряли более 100 человек убитыми и 150 ранеными, несмотря на то, что на всем протяжении боя по посадке, где находились десантники, велся минометный обстрел врага.

Во время боя под Павловкой, пытаясь спасти парнишку, командир приказал Володе незаметно пробраться к дороге, по которой шли меняльщики, смешаться с ними, а потом сообщить в штаб, что произошло с группой. Увы. Хотя он и вышел на дорогу, но его выдала какая-то старуха, и Щербакова задержали. Юношу избили, требовали, чтобы он опознал погибших. Но Володя отказался, заявив, что оказался здесь случайно, после гибели родителей. Не дождавшись ничего, его увезли и замучили в застенках. Юный партизан погиб, никого не выдав, не нарушив присяги.

Когда вышли боеприпасы, тяжело раненный радист Николай Кузнецов уничтожил документы и подорвал гранатой себя и рацию.

Когда в посадке прогремел этот взрыв, в живых оставались еще двое – раненые Югов и Лидия Акимова. Лида самоотверженно сражалась в этом последнем бою, была тяжело ранена и в ответ на предложение сдаться – встала во весь рост, стреляя в приближающихся карателей. Рядом с ней упал сраженный пулей Югов. Было ему всего 30 лет…

Акимову фашисты доставили в Павловскую больницу со сквозным пулевым ранением в живот и в левую руку, она потеряла очень много крови. Гестаповцы приказали врачу продлить ей жизнь, но Лидия умерла после захода солнца…

Из последнего письма Лидии Акимовой к дочери: «Милая Инночка, ты уже взрослая девочка и простишь меня за то, что я оставляю тебя одну, а сама ухожу туда, откуда могу не вернуться. Я хочу, чтобы ты выросла достойной своих родителей - честных советских людей...»

Еще во время боя командир приказал уничтожить все документы. Немцы приказали засыпать трупы партизан землей работавшим невдалеке мужчинам из села Павловки. По воспоминаниям одного из них – Леонтия Андрющенко, на месте боя было множество обрывков бумаги и сколько немцы не пытались их соединить для прочтения, ничего у них не получилось. То были уничтоженные партизанами их документы. Но одну разорванную бумажку обнаружил в одежде десантника Михаил Павлов: «За Родину! За Сталина! Биться до последнего! Умрем героями!». Это был последний приказ «Югова», обошедший по цепочке десантников и ставший девизом их бессмертного подвига на донбасской земле.

Говорят, что после того как партизан бросили в яму и засыпали землёй, на второй же день на этом месте кто-то положил цветы. И сколько бы немцы не запрещали приближаться сюда, цветы всё равно появлялись на месте гибели отважных партизан.

Два дня спустя, когда каратели покинули село, жители Павловки разыскали в роще и похоронили в братской могиле тринадцать партизан-разведчиков. В нагрудном кармане одного из них нашли окровавленную бумажку: «Принимаем бой с немецким батальоном. Окружены со всех сторон. Передайте Родине, Сталину, что живыми не сдадимся, умрём героями».

Скупы партизанские донесения и оперативные сводки. Не всё подлежало огласке в то суровое время. Но через линию фронта в партизанский штаб доходили вести о том, как мужественно вела себя в схватках с врагом семнадцатилетняя ростовчанка. О том, как заминировала железнодорожное полотно и пустила под откос эшелон с танками. Как участвовала в нападении на фашистский штаб, освободила из плена советских людей, разбрасывала листовки на оккупированной врагом земле. Высокой наградой – боевым орденом Отечественной войны второй степени – были отмечены славные дела партизанки. Об этом рассказывала уже не сама Алла, а её друзья по отряду много месяцев спустя. А в то время домой приходили маленькие письма-треугольники со штампом полевой почты: «Работы, как всегда много. Обо мне, мамочка, не беспокойся… Я обещаю тебе, что никогда не опозорю имени комсомолки, и буду такой, какой ты хочешь видеть меня, какой я должна быть».

Потом нежданно пришло известие о гибели Аллы. Не хотелось верить. Дочери уже не было в живых, а мать получала от нее весточки. Уходя на последнее задание, Алла оставила в отряде несколько писем, которые уже после ее гибели друзья отправили на улицу Обороны. А почти год спустя те, кто сражался с Аллой в одном отряде, написали матери: «Мы хотим Вам сказать, что дочь Ваша – замечательный человек и прекрасный товарищ…»

«Строго секретно!

Подписка

Дана мною, Ширази Альфой Алиевной, штабу партизанского движения Сталинградского фронта в том, что я добровольно изъявляю согласие направиться в тыл противника на временно оккупированную территорию СССР для ведения военной разведки и беспощадной борьбы с немцами. Свое сотрудничество с партизанским отрядом и взятые на себя обязательства обязуюсь хранить в строжайшей тайне и никому ни при каких обстоятельствах не разглашать. Если же я нарушу взятые на себя обязательства и тем самым изменю Родине, я буду нести ответственность как изменник Родины по законам военного времени. Всю работу буду проводить под псевдонимом «Александра Дубровская».

10 апреля 1943 г. А. Ширази».

Сейчас поле, на котором 31 мая разыгралась трагедия, называют Партизанским. А на месте жестокого и неравного боя благодарные потомки установили памятный крест, возле дороги из областного центра на Угледар - обелиск с именами героев-десантников. И в годовщину их гибели сюда приходят с цветами жители шахтерского города, за счастье которых они отдали свои жизни.