.jpg){kind=logo}
Литературное расследование
СУДЬБА ЧЕЛОВЕКА
В расследовании принимают участие:
Ведущий – библиотекарь
Независимый историк
Свидетели – литературные герои
Ведущий:
1956 год. 31 декабря в «Правде» напечатан рассказ «Судьба человека». С этого рассказа начался новый этап развития нашей военной литературы. И тут сыграли роль шолоховское бесстрашие и шолоховское умение через судьбу одного человека показать эпоху во всей сложности и во всем драматизме.
Основной сюжетный мотив рассказа – судьба простого русского солдата Андрея Соколова. Его жизнь ровесника века соотнесена с биографией страны, с важнейшими событиями истории. В мае 1942 года он попал в плен. За два года он объехал «половину Германии», бежал из плена. Во время войны потерял всю семью. После войны, встретив случайно мальчика-сироту, Андрей усыновил его.
После «Судьбы человека» стали невозможны недомолвки о трагических событиях войны, о горечи плена, пережитых многими советскими людьми. В плену оказывались и очень преданные Родине солдаты и офицеры, попадавшие на фронте в безвыходное положение, но к ним часто относились как к предателям. Рассказ Шолохова как бы сдёрнул вуаль со многого, что было скрыто боязнью оскорбить героический портрет Победы.
Давайте вернемся в годы Великой Отечественной войны, в самый трагический её период – 1942-1943 годы. Слово независимому историку.
Историк:
16 августа 1941 года Сталин подписал приказ № 270, в котором говорилось:
«Командиров и политработников, во время боя сдающихся врагу, считать злостными дезертирами, семьи которых подлежат аресту, как семьи нарушивших присягу и предавших свою Родину»
Приказ требовал уничтожать пленных всеми «средствами как наземными, так и воздушными, а семьи сдавшихся в плен красноармейцев лишать государственного пособия и помощи»
Только в 1941 году по немецким данным, в плен попали 3 млн. 800 тыс. советских военнослужащих. К весне 1942 года в живых из них осталось 1 млн. 100 тыс. человек.
Всего в годы войны из примерно 6,3 млн. военнопленных погибло около 4-х млн.
Ведущий:
Закончилась Великая Отечественная война, отгремели победные залпы, началась мирная жизнь советского народа. Как сложилась в дальнейшем судьба таких людей, как Андрей Соколов, прошедших плен или переживших оккупацию? Как наше общество относилось к таким людям?
Свидетельствует Людмила Марковна Гурченко в своей книге «Моё взрослое детство».
Свидетель (от лица Л.М. Гурченко):
В Харьков стали возвращаться из эвакуации... На оставшихся в оккупации смотрели косо. Их в первую очередь переселяли из квартир в подвалы. В классе вновь прибывшие объявляли бойкот оставшимся при немцах. Я ничего не понимала: если я столько пережила, меня должны понять, пожалеть… Я стала бояться людей, которые смотрели на меня с презрением и пускали в след: «овчарочка».
Ведущий:
… 10 лет минуло после победного 45-го года, Шолохова война не отпускала. Он работал над романом «Они сражались за Родину» и рассказом «Судьба человека».
По мнению литературоведа В. Осипова, этот рассказ не мог бы быть создан в любое другое время. Он стал писаться тогда, когда его автор окончательно прозрел и понял: Сталин не икона для народа, сталинизм – это сталинщина. Едва вышел рассказ - так похвалы чуть не от каждой газеты или журнала. Ремарк и Хемингуэй откликнулись – прислали телеграммы. И поныне ни одна антология советской новеллистики без него не обходится.
Вы прочитали этот рассказ. Пожалуйста, поделитесь своими впечатлениями, что вас тронуло в нем, что оставило равнодушным?
(Ответы ребят)
Ведущий:
Существует два полярных мнения о рассказе М.А. Шолохова «Судьба человека»: Александра Солженицына и писателя из Алма-Аты Вениамина Ларина. Давайте их послушаем.
А.И. Солженицын:
«Судьба человека» – очень слабый рассказ, где бледны и неубедительны военные страницы.
Во-первых: избран самый не криминальный случай плена – без памяти, чтобы сделать это бесспорным, обойти всю остроту проблемы. (А если сдался в памяти, как было с большинством – что и как тогда?)
Во-вторых: главная проблема представлена не в том, что родина нас покинула, отреклась, прокляла (об этом у Шолохова ни слова), а именно это создает безвыходность, а в том, что там среди нас объявлялись предатели…
В-третьих: сочинен фантастически-детективный побег из плена с кучей натяжек чтобы не возникла обязательная, неуклонная процедура пришедшего из плена: «СМЕРШ-проверочно-фильтрационный лагерь».
Ведущий:
СМЕРШ – что это за организация? Слово независимому историку.
Историк:
Из энциклопедии «Великая Отечественная война»: «Постановлением Госкомобороны от 14 апреля 1943 года образовано Главное управление контрразведки «СМЕРШ» – «Смерть шпионам». Разведслужбы фашисткой Германии пытались развернуть против СССР широкую подрывную деятельность. Они создали на советско-германском фронте свыше 130 разведывательно-диверсионных органов и около 60 спецразведывательно-диверсионных школ. В действующую Советскую Армию забрасывались диверсионные отряды и террористы. Органы «СМЕРШ» вели активный розыск вражеских агентов в районах боевых действий, в местах нахождения военных объектов. После войны, в мае 1946 года органы «СМЕРШ» преобразованы в особые отделы и подчинены МГБ СССР».
Ведущий:
А теперь мнение Вениамина Ларина.
В. Ларин:
Рассказ Шолохова возносят только за одну тему солдатского подвига. Но литературные критики такой трактовкой убивают – безопасно для себя – истинный смысл рассказа. Правда Шолохова шире и не заканчивается победой в схватке с фашисткой машиной плена. Делают вид, что у большого рассказа нет продолжения: как большое государство, большая власть относится к маленькому человеку, пускай и великому духом. Шолохов выдирает из сердца откровение: смотрите, читатели, как власть относится к человеку – лозунги, лозунги, а какая, к чёрту, забота о человеке! Плен искромсал человека. Но он там, в плену, даже искромсанный, остался верен своей стране, а вернулся? Никому не нужен! Сирота! А с мальцом две сироты… Песчинки… И ведь не только под военным ураганом. Но Шолохов велик – не соблазнился дешевым поворотом темы: не стал вкладывать своему герою ни жалостливых мольб о сочувствии, ни проклятий в адрес Сталина. Разглядел в своем Соколове извечную суть русского человека – терпеливость и стойкость.
Ведущий:
Давайте обратимся к творчеству писателей, которые пишут о плене, и с их помощью воссоздадим обстановку тяжелых военных лет.
Герой рассказа «Дорога в отчий дом» Константина Воробьева
Рассказ партизана: В плен я попал под Волоколамском в сорок первом, и хотя прошло с тех пор шестнадцать лет, и остался я жив, и семью развел, и все такое прочее, но рассказать о том, как я прозимовал в плену – не умею: нету у меня русских слов для этого. Нету!
Бежали мы из лагеря вдвоем, а со временем собрался из нас, бывших пленных, целый отряд. Климов… восстановил нам всем воинские звания. Понимаете, был ты, скажем, до плена сержантом, — им и остался. Был солдатом – будь им и до конца!
Бывало… уничтожишь вражеский грузовик с бомбами, сразу вроде бы и выпрямится душа в тебе, и возликует там что-то – воюю же теперь не за одного себя, как в лагере! Победим же его сволоча, обязательно докончим, и вот так дойдешь до этого места до победы то есть, так и стоп!
И то, после войны сразу же потребуется анкета. А там будет один маленький вопрос – находился ли в плену? По месту этот вопрос всего лишь для ответа одним словом «да» или «нет». И тому, кто вручит тебе эту анкету, совсем не важно, что ты делал в войну, а важно, где ты был! Ах, в плену? Значит… Ну, что это значит – вы сами знаете. По жизни и по правде такое положение должно было быть совсем наоборот, а вот поди ж ты!...
Партизан:
«Был ты, скажем, до плена сержантом – им и оставайся. Был солдатом – будь им до конца».
Андрей Соколов:
«На то ты и мужчина, на то ты и солдат, чтобы всё вытерпеть, всё снести, если к этому нужда позвала».
Майор Пугачёв (из рассказа В. Шаламова «Последний бой майора Пугачёва»):
Майор Пугачев вспомнил немецкий лагерь, откуда он бежал в 1944 году. Фронт приближался к городу. Он работал шофером на грузовике внутри огромного лагеря на уборке. Он вспомнил, как разогнал грузовик и повалил колючую проволоку, вырывая наспех поставленные столбы. Выстрелы часовых, крики, бешеная езда по городу, брошенная машина, дорога ночами к линии фронта и встреча – допрос в особом отделе. Обвинение в шпионаже, приговор – двадцать пять лет тюрьмы. Приезжали власовские эмиссары, но он не верил им до тех пор, пока сам не добрался до красноармейских частей. Все, что власовцы говорили, было правдой. Он был не нужен. Власть его боялась.
Алексей Романов (из рассказа С. Смирнова «Путь на Родину»):
Весной 42-го я попал в интернациональный лагерь Феддель, на окраине Гамбурга. Там, в Гамбургском порту, мы, пленные, работали на разгрузке кораблей. Мысль о побеге меня не оставляла ни на минуту. С моим другом Мельниковым решили бежать, продумали план побега, прямо скажем, план фантастический. Бежать из лагеря, проникнуть в порт, спрятаться на шведском пароходе и доплыть с ним в один из портов Швеции. Оттуда можно с британским судном добраться до Англии, а потом с каким–нибудь караваном союзных судов прийти в Мурманск или Архангельск. А затем опять взять в руки автомат или пулемет и уже на фронте расплатиться с гитлеровцами за все, что пришлось пережить в плену за эти годы.
25 декабря 1943 года мы совершили побег. Нам просто сопутствовала удача. Чудом удалось перебраться на другую сторону Эльбы, в порт, где стояло шведское судно. Забрались в трюм с коксом, и вот в этом железном гробу без воды, без пищи мы плыли на Родину, а ради этого мы были готовы на все, даже на смерть. Очнулся через несколько дней в шведской тюремной больнице: оказалось, что нас обнаружили рабочие, разгружающие кокс. Вызвали врача. Мельников был уже мертв, а я выжил. Я стал добиваться отправки на Родину, попал к Александре Михайловне Коллонтай. Она и помогла в 1944 г. вернуться домой.
Ведущий:
Прежде чем мы продолжим наш разговор, слово историку. Что говорят нам цифры о дальнейшей судьбе бывших военнопленных
Историк:
Из книги «Великая Отечественная война. Цифры и факты». Вернувшиеся из плена после войны (1 млн. 836 тыс. человек) были направлены: более 1 млн. человек – для дальнейшего прохождения службы в частях Красной Армии, 600 тыс. – для работы в промышленности в составе рабочих батальонов, и 339 тыс. (в том числе некоторая часть гражданских лиц), как скомпрометировавшие себя в плену – в лагеря НКВД.
Ведущий:
Война – это материк жестокости. Оградить сердца от сумасшествия ненависти, ожесточения, страха в плену, в блокаде порой невозможно. Человек буквально подводится к вратам страшного суда. Порой вынести, прожить жизнь на войне, в окружении труднее, чем вынести смерть.
Что же общего в судьбах наших свидетелей, что роднит их души? Справедливы ли упреки в адрес Шолохова?
(Выслушиваем ответы ребят)
Стойкость, цепкость в борьбе за жизнь, дух отваги, товарищества – эти качества идут по традиции еще от суворовского солдата, их воспел Лермонтов в «Бородине», Гоголь в повести «Тарас Бульба», ими восхищался Лев Толстой. Все это есть у Андрея Соколова, у партизана из рассказа Воробьева, у майора Пугачева, у Алексея Романова.
Остаться на войне человеком – это не просто выжить и «убить его» (т. е. врага). Это – сохранить свое сердце для добра. Соколов ушел на фронт человеком, им же остался и после войны.
В.О. Осипов:
Рассказ на тему трагических судеб пленных – первый в советской литературе. Писался в 1955-м! Так почему Шолохов лишен литературного и нравственного права начинать тему так, а не иначе?
Солженицын попрекает Шолохова, что писал не о тех, кто «сдался» в плен, а о тех, что «попали» или «взяты». Но не учел, что Шолохов иначе не мог:
- воспитан на казачьих традициях. Не случайно отстаивал перед Сталиным честь Корнилова примером бегства из плена. И в самом деле, человек с давних батальных времен прежде всего сочувствие отдает не тем, кто «сдался», а тем, кто «попадал-брался» в плен по неодолимой безысходности;
- взял на себя политическую смелость отдать свой авторитет, чтобы защитить от политической заклейменности тех, кто был честен в исполнении воинского долга и мужской чести.
Ведущий:
Сейчас легко анализировать слова и поступки автора. А может стоит задуматься: легко ли было ему прожить его собственную жизнь? Легко ли было художнику, который не смог, не успел сказать все, что хотел, и, конечно, мог сказать. Субъективно мог (хватало и таланта, и мужества, и материала!), но объективно не мог (время, эпоха были таковы, что не печаталось, а потому и не писалось…) Как часто, как много во все времена теряла наша Россия: не созданные скульптуры, не написанные картины и книги, как знать, может быть, самые талантливые… Большие русские художники рождались не вовремя – то ли рано, то ли поздно – неугодными правителям.
В «Разговоре с отцом» М.М. Шолохов передает слова Михаила Александровича в ответ на критику читателя, бывшего военнопленного, пережившего сталинские лагеря:
«Ты что же полагаешь, я не знаю, что бывало в плену или после него? Что мне, неизвестны крайние степени человеческой низости, жестокости, подлости? Или считаешь, что, зная это, я сам подличаю?… Сколько умения надо на то, чтобы говорить людям правду…»
Мог Михаил Александрович в своем рассказе о многом умолчать? – Мог! Время научило его молчать и недоговаривать: умный читатель все поймет, обо всем догадается.
Немало лет прошло с тех пор, как по воле писателя все новые и новые читатели встречаются с героями этого рассказа. Думают. Тоскуют. Плачут. И удивляются – тому, как щедро человеческое сердце, как неиссякаема в нем доброта, неистребима потребность уберечь и защитить, даже тогда, когда, казалось бы, о том и думать нечего.
📚 ЛИТЕРАТУРА
- Бирюков Ф. Г. Шолохов : в помощь преподавателям, старшеклассникам и абитуриентам. – 2-е изд. – Москва : Изд-во Московского ун-та, 2000. – 111 с.
- Жуков, Иван Иванович. Рука судьбы : Правда и ложь о М. Шолохове и А. Фадееве. – Москва : Воскресенье, 1994. – 254 с.
- Осипов, Валентин Осипович. Тайная жизнь Михаила Шолохова ... : документальная хроника без легенд. – Москва : ЛИБЕРЕЯ, 1995. – 415 с.
- Петелин, Виктор Васильевич. Жизнь Шолохова : Трагедия русского гения. – Москва : Центрполиграф, 2002. – 893 с.
- Русская литература XX века : пособие для старшеклассников, абитуриентов и студентов. – СПб. : Нева, 1998. – 416 с.
- Чалмаев В. А. На войне остаться человеком: Фронтовые страницы русской прозы 60-90-х годов. – 2-е изд. – Москва : Изд-во Московского ун-та, 2000. – 123 с.
- Шолохова С. М. Казненный замысел: К истории ненаписанного рассказа // Крестьянин. – 1995. – № 8. – февр.