Версия для слабовидящих

«Песня не умолкнет никогда…» Михаил Штительман


«В один из мартовских дней 1942 года в приемной генерального секретаря Союза советских писателей сидел пожилой человек с типичной внешностью конторского служащего. В глаза бросились сатиновые нарукавники. Ефим Моисеевич Штительман действительно был бухгалтером солидного учреждения. Он, пожалуй, оказался единственным из всех, с кем виделся в тот день Александр Фадеев, кто был в штатском. Писатели, заходившие к нему, приезжали прямо с передовой – с поля боя или из редакции военных газет, и одеты они были соответственно званию…

    - Так зачем вам нужен товарищ Фадеев? – спросил порученец.
    - По личному делу.
    - Но, позвольте… Вряд ли Александр Александрович примет вас. Всем нам сейчас не до личных дел.
    - У меня сын погиб, - сказал старик. И столько в его глазах было боли и печали, что собеседнику стало не по себе.
     - Минуточку. Сейчас все выясним.

Он исчез и мгновенно вернулся в приемную, осторожно прикрывая двери.

    - Вас просят. Пожалуйста.
      ...Они долго тогда проговорили – невероятно занятый Фадеев и этот бухгалтер из Ростова, в эвакуации узнавший о том, что его единственный сын - писатель пропал без вести и скорее всего убит.
    - Не будем так огорчаться заранее, Ефим Моисеевич. Еще ничего толком неизвестно, - успокаивал Фадеев. – Может быть, Михаил попал к партизанам и не имеет возможности сообщить о себе. Да спросите хотя бы Долматовского...

В кабинет входил поэт Евгений Долматовский, на ходу здороваясь с Фадеевым и его гостем.

    - Вот, пожалуйста. Считался человек погибшим, а ведь все обошлось, правда, Женя?

Долматовский кивнул. Вслед за ним появилась большая группа писателей. Начиналось совещание, и пора было уходить.

    - Товарищи, - сказал Фадеев, - я хочу вас познакомить с отцом Михаила Штительмана, автора замечательной книги «Повесть о детстве». Я бы назвал его нашим советским Шолом-Алейхемом. А что? Кто против? Никого.
    И Фадеев улыбнулся, как бы приглашая всех вместе с ним хотя бы ненадолго сбросить груз забот. И неожиданно замолк.    - Сделаем все, что сможем.
    И, странное дело, старику стало чуть легче. Очень уж хотелось ему поверить».
«Молот», 1989, 6 мая.
Михаил Ефимович Штительман


Как начинался писатель Михаил Штительман? Он родился в Одессе 13 ноября 1911 года в семье бухгалтера.

Очень рано начал писать, а его отец всячески поощрял сына, поддерживал его занятия. Часто, уходя на работу, давал сыну задание – описать то или иное событие, много ему рассказывал. Поэтому и «Повесть о детстве» Михаил посвятил своему отцу.

В десять лет Миша написал первую в своей жизни заметку. Он с волнением ждал ответа из редакции одной из ростовских газет, не надеясь, конечно, что заметку опубликуют.
    И вот пришел долгожданный день. С утра мальчишки устроили во дворе настоящий переполох:
    - Миша, ты в газете!
    Друзья автора кинулись покупать газету, притащили штук десять, и громогласно было прочитано в «Почтовом ящике» номера: «Юнкору Штительману. Не пойдет. Пиши!»

Указание было принято к исполнению. Но с одним существенным дополнением: нечего ждать милостей от редакций, надо организовать свою газету. Хотя бы выходящую для жильцов дома на углу Пушкинской и Казанского (сейчас Газетный переулок).

А потом, уже в школе, Миша стал одним из организаторов литературного журнала «Всходы». На последней странице, там, где помещено оглавление, пером «рондо» старательно выведено: «Отв. редактор – М. Штительман». Печатался журнал на машинке, а заголовки рассказов и стихов писались от руки.

M. Е. Штительман в детстве

Будущий писатель, учась в школе, много и серьезно работает над собой. Он становится активным корреспондентом газеты «Ленинские внучата», издававшейся для пионеров и школьников Северо-Кавказского края.

В одном из номеров 25 декабря 1925 года фамилия Штительман встречается трижды. Во-первых, среди ребят, приславших правильные ответы на конкурсный ребус. Во-вторых, среди участников дискуссии, шедшей в газете на довольно «острую» тему:
     «Нужно ли вставать при входе учителя?» Миша категорически утверждал: «Вставать нужно. Это знак вежливости перед старшим товарищем - педагогом. Вставая, мы здороваемся с учителем».
     Анархические замашки приятелей-школьников Миша не приемлет, и потому, в-третьих, в том же номере «Ленинских внучат» он выступает с резкой заметкой «Чья вина?» - о том, как двое мальчишек подрались, и младший из них скончался.
     «Выходит, - писал потрясенный деткор,- что каждая мать должна беспокоиться за жизнь своего ребенка, который учится в школе?.. Спрашивается, неужели для того, чтобы изжить хулиганство в школе, нужно возвращаться к старым жандармским способам?»
    Так четырнадцатилетний мальчишка был озабочен проблемами жизни, окружающей его.

В конце двадцатых - начале тридцатых годов был в Ростове завод «Жест - Вестен». Он принадлежал советско-австрийской концессии. Здесь, на этом заводе, работал подносчиком девятнадцатилетний Миша Штительман.

Газета волновала Михаила, он стремился к профессиональной работе журналиста, и вскоре такая возможность представилась. Сначала – в заводской многотиражке, потом в газете города Туапсе, а через несколько лет – в ростовской молодежной газете «Большевистская смена».

Первый сборник рассказов М. Штительмана «Сын родился» вышел в 1934 году в Ростове и Азово-Черноморском книжном издательстве. Вскоре в Москве была издана книга «Рассказы о друзьях». Молодой писатель входил в литературу уверенно и удачливо.

Книга М. Е. Штительмана "Повесть о детстве"

И все-таки впереди была главная книга: «Повесть о детстве». Над ней Михаил Ефимович работал долго, понимая, что замысел – показать, как изменилась судьба и сознание простого мальчишки Семы Гольдина после революции – требует напряжения всех сил. Впервые она вышла в 1938 году в Ростовском книжном издательстве, была много раз переиздана и живет до сих пор.

Откройте повесть, и вас гурьбой окружат ее герои – и непохожие друг на друга, и в чем-то схожие, повеет воздухом маленького окраинного городишка дореволюционной России, которые назывались местечками… И оживут перед вами надежды и каждодневные заботы населявших такое местечко людей, их стремления, их заблуждения и предрассудки, и то новое, что с революцией вошло в их жизнь, круто изменило их судьбу.

Мальчик Сема Гольдин со смешным прозвищем «Старый нос» — образ, несомненно, автобиографический. В нем так много того, что было присуще Мише Штительману! Да и на то надо обратить внимание, что всех остальных и всё остальное в повести видим мы такими и таким, как оно запечатлевалось в больших, удивленных глазах Семы.Мальчик Сема Гольдин со смешным прозвищем «Старый нос» — образ, несомненно, автобиографический. В нем так много того, что было присуще Мише Штительману! Да и на то надо обратить внимание, что всех остальных и всё остальное в повести видим мы такими и таким, как оно запечатлевалось в больших, удивленных глазах Семы.

С первых страниц предстанет основная группа героев и персонажей. Каждому посвящена отдельная глава.

Вот два человека, которые пестовали детство Семы,— бабушка и дедушка.

«У дедушки всегда деловой вид, всегда он куда-то торопится. Прежде чем совершить сделку, дедушка с жаром рассказывает, что эта сделка может дать.
    — Допустим,— говорит дедушка,— мадам Фейгельман согласится продать свой дом с флигелем за пятьсот рублей. Как раз сейчас хочет купить дом без флигеля мосье Фиш... Мы продаем Фишу дом, а на комиссионные забираем флигель и сдаем его семье Ровес. Это даст нам...— дедушка щурит правый глаз,— пятьдесят — шестьдесят рублей в год!
    Но потом выясняется, что мадам Фейгельман не продает своего дома, а думает лишь его продать, когда ее сын Моська, которому сейчас год, достигнет совершеннолетия, а господин Фиш действительно хотел купить дом на те деньги, что он заработает при покупке партии леса у польского помещика, но так как помещик прогорел и лес не прибыл, то он, Фиш пока дом не покупает. Так рушится вся дедушкина постройка! Два дня бабушка распекает его за флигель, а на третий дедушка придумывает остроумную операцию с бязью и подсчитывает, что это дело может дать.
     Все дни старик что-то ищет, что-то прикидывает, берет на заметку... Отрывки разговоров, случайно услышанные слова, чьи-то намеки — все это мысленно склеивает он, как клочки разорванного письма, и составляет очередной план. Нужду свою дедушка старательно прячет. Заняв до четверга рубль, он расплачивается в четверг. Правда, он пошел на новый заем, но это никого не касается. Одним словом, дедушка крутится!»

А бабушка? Вот затеяла она кормить желающих домашними обедами...
    «И пусть не подумают, что из-за денег. Просто бабушка делает одолжение. Не все равно — готовить на двух или на пятерых? Она только докладывает к этому делу, но у нее такое сердце, что она просто не может отказать...»
     У бабушки был четкий план: Фрейда скажет Фейге, Фейга скажет Двойре, Двойра — Хиньке, Хинька — Риве. Если не сегодня, так завтра клиенты будут наверняка!.. А когда в первый же день дедушка позволил себе выразить сомнение: «Ой, Сарра, ты, кажется, берешься не за свое дело!» — рассерженная бабушка напомнила мужу, что ему не следует бояться убыточности начатого дела, поскольку он ничего не вложил в это дело. Дедушка еще пытался наступать, засвидетельствовать свою нелюбовь к пустым затеям... И вот тут-то и последовала решительная контратака: бабушка негодующе переспрашивает:
     «Это пустые затеи? А флигель покупать — не пустые?» — и, услышав о флигеле... дедушка сконфуженно умолкает.

Есть у Семы потешный и славный приятель. Зовут этого мальчика Пейся. Характер у него совсем не Семин: он может и смалодушничать, и угодничать, служа у богача Гозмана, который выгнал Сему, не стерпев непокорного характера своего служащего и его острого ума. Однако это в характере Пейси поверхностное, легко слетающее, как шелуха. А сердце у Пейси доброе, притом он забавнейший и упоенный враль, неистощимый на выдумки и не теряющий присутствия духа, когда его пытаются уличить в явных несуразицах, которыми полны его истории. Сема и Пейся то ссорятся, то мирятся, а под конец становятся настоящими друзьями.

В какой-то степени, лишь в какой-то степени под стать бабушке и дедушке Семы «посредник», маклер Фрайман. Но в нем заложено и нечто другое. Если старики Гольдины строят свои воздушные замки, рассчитывая лишь на удачу, никому не грозящую ни бедой, ни убытком, то Фрайман — натура паразитическая, извлекающая свой хотя и небольшой доход из того, что посреднику удается урвать из заработка «облагодетельствованных» им людей.
     Сема на несладком опыте услужения у господ Гозманов, Айзенблитов, Магазаников узнает, что такое дух эксплуатации, что тянут за собой жадные мечты о наживе. Эти господа хотели бы прибрать к рукам многое не только в местечке — и прибрали бы, если бы не революция.
     Фрайман определил Сему сначала на службу к мануфактуристу Магазанику, потом — к обувщику-«европейцу» Гозману. Он же устроил к Гозману и Пейсю... Побывав и «компаньоном» у водовоза Герша, Сема в конце концов попадает на кожевенную фабрику Айзенблита.
     Вот где люди помогли ему найти себя.
     Дело в том, что на фабрике было много друзей Семиного отца. Все здесь помнили Якова Гольдина...

Но сначала несколько слов о том, что же это за местечко, где происходили описанные в повести события.

Вот речка, на берегу которой оно стояло, «маленькая, смешная речка Чернушка». Семе представлялось, как хорошо было бы, если б Чернушка впадала «в какой-нибудь порядочный океан...» Сема поплыл бы по речке и увидел корабли, настоящие города... Он понимал, что мечтать об этом глупо, что Чернушка никуда не впадает, а к середине лета и вовсе высыхает, но — «почему не помечтать — это ж ничего не стоит»...
     По реке — и улицы.
    «Говорят, что в больших городах каждая улица имеет название: ну, допустим, Крещатик, или Садовая, или еще как-нибудь. В Семином городе улицы не имели никаких названий, и даже при желании заблудиться здесь было трудно. Во-первых, всего три улицы, во-вторых, что такое улица? Если в местечко въезжают дроги, так задние колеса стоят на тракте, а оглобли упираются в конец улицы. Вот и гуляй по таким проспектам!»
     И вот в таком-то местечке уже копили силы, вызревали дельцы недюжинного масштаба...

В начале книги мы видели Гозмана всего-навсего злобным самодуром, издевающимся над «мальчишкой на побегушках», досадующим на то, что этот мальчишка сметлив и умен, а его собственный сын — полукретин.
     Во второй части мы узнаем, что представлял собою этот коммерсант и предприниматель. Он не выезжал из местечка, однако был известен не только в Киеве, но и в Варшаве. Нельзя было увидеть Гозмана гуляющим с ребенком или сидящим на скамейке под тенистым деревом. У него не было желаний, присущих обычным людям. Все, что его интересовало, так или иначе связывалось с рублем. Он и в карты не играл, не прокучивал денег: Гозман «делал деньги— со злобой, с упорством, нанося увечья людям и не замечая их страданий...»

Так жило местечко, своим микромирком, со своими стремлениями и философией. Одни неутомимо барахтались в трясине, веря и не веря в слепую, шалую удачу, в возможность выбраться когда-то на гребень жизни. Другие надеялись одолеть жизнь, подмять ее под себя, стать господами жизни, на беде и горе других построить свое благополучие. А как изменить само течение жизни, как направить его по новому руслу,— знали совсем иные, не похожие на них люди. Это — отец Семы, это — рабочий айзенблитовской фабрики Антон Дорошенко, это — в годы революции военный комиссар Трофим Березняк, это — матрос-балтиец Степан Тимофеевич Полянка и это — юные их помощники, набравшиеся жизненного опыта, «курьеры военного комиссара» Сема и Пейся, а также девушка, которую полюбил Сема, Шера.

Вторая часть книги отделена от первой недолгим сроком: Семе исполняется всего лишь пятнадцать лет. Но эта часть охватывает огромные сдвиги в жизни местечка, которые возникают как отражение и как малое звено великих революционных событий в жизни всей страны.
     Если в первой части преобладает людское, то здесь на первый плац выходит человеческое.
     И в первую очередь связано это со всеми сюжетными линиями, которые прочерчиваются в эпизодах, где либо присутствует, либо все окрашивает собою образ отца Семы, мотив преемственности поколений. Вог где обретают полную силу произнесенные и подхваченные в главах первой части слова о том, что в Семе есть «кусочек от его папы», вот где раскрывается подлинный пафос этих слов.
     Обратим внимание на страницы, где описан приход отца, его возвращение из царской ссылки. Всмотримся в плачущие большие серые глаза человека с маузером, в фигуру его старой матери, опустившейся подле него на колени, вслушаемся в ее вырывающийся будто прямо из сердца голос:
     «— Ты приехал... Я не надеялась дожить до этого дня. Теперь я могу умереть. Единственный мой... Счастье мое... Ты совсем белый,— с тоской произнесла бабушка,— ни одного черного волоса! Где твоя молодость, сын? Где ты потерял ее? — застонала она.
Но вдруг, вспомнив что-то, бабушка вскочила и закричала:
     — Сема, ты здесь? (Побледневший и испуганный, он стоял рядом.) О чем ты думаешь? Почему ты не двигаешься? Это ж твой папа! Твой папа!»
     И вслед за этим — мужественно нежная сцена встречи отца с сыном. И волнующая сцена чудесного исцеления, как в библейской притче, старика, к которому возвратился сын.
     А вскоре картина прощания Семы с отцом — прощания, казалось, на короткое время...
     «Опустив руки, стоял Сема на дороге, провожая глазами отца. Господи! Хотелось не стоять, а бежать за ним, бежать и бежать, целовать его белую голову, худые руки, вылинявшую куртку. Прощай, отец!.. Erо уже не было видно, а Сема все стоял, и прохожие с удивлением смотрели на него. Какая-то телега, громыхая, проехала мимо, черные брызги полетели вправо и влево, но Сема не заметил их».

И вот — после милых страниц, отданных первой, детской любви Семы и Шеры, лирическим воспоминаниям бабушки и дедушки, с юмором написанным эпизодам, в которых участвуют Полянка, Пейся, после главки, где показано расставание с уходящими на один из фронтов гражданской войны Антоном, Моисеем, Полянкой,— командировка Семы в тот район, где он надеялся встретить отца, комиссара района, и на этот раз последнее, навсегда, прощание с отцом.

Прекрасно завершается книга. Концовка как бы не ставит точки. В подтексте она, эта концовка, несет что-то, что дает возможность угадывать наступающее стремительное возмужание юного героя повести.

Вышедшую книгу молодой автор, работавший тогда в редакции газеты «Молот», послал Михаилу Шолохову. И вот приходит письмо из станицы Вешенской:

«Товарищ Штительман! Примите 1000 моих извинений. Только недавно прочитал. Книга теплая, и я не раскаиваюсь, что чтение отложил на осень. Когда холодно, теплое согревает. Привет!
Мих.Шолохов
23 ноября 1938 г.»

Михаил Штительман с дочерью Ирэной на ступеньках редакции «Молот»

Из воспоминаний дочери Михаила Штительмана Ирэны Барановской:

«Сейчас меня поражает то, как много он успел в свои неполные 30 лет: повести, рассказы, очерки, пьесы…
    Пьесу «Твой добрый друг» он писал вместе с Григорием Кацем. Как-то у меня сложились строчки:

Сохраним надолго
Мы, как талисман,
Книги их на полках –
Кац и Штительман…
В жизни были рядом,
На обложках книг,
В списке – для награды –
И… в последний миг!
В той военной дали,
Там, где смерть вокруг,
Они точно знали,
Кто «Твой лучший друг»…

Пьеса была поставлена весной 1941 г. в театре Ленинского комсомола режиссером, его художественным руководителем Борисом Фателевичем, музыку к спектаклю написал Павел Гутин.

В сентябре 1939 г. «Правда» писала об открытии театрального сезона в Ростове. В репертуаре театра была уже пьеса Михаила Штительмана и Сергея Званцева «Мальчик из местечка» по «Повести о детстве».

По второй части повести пьесу вместе с отцом писал Яков Левин, который позже вспоминал:
    « Как соавтор он был свиреп, зол, желчен. Иначе говоря – взыскателен». И в то же время, как писал первый редактор московского издания «Повести о детстве» Юрий Лукин, он имел «удивительно нежную душу»».

Михаил Штительман выступает перед старшеклассниками школы № 37 города Ростова-на-Дону

Ростовчанка Е.Г.Вишневецкая с 1938 года хранит фотографию, на которой снят Михаил Штительман, выступающий перед старшеклассниками ростовской школы № 37.
    «Он рассказывал о том, как собирал материалы для своей «Повести о детстве»,- вспоминает Евгения Григорьевна.- Ведь он учился в этой школе, многие учителя знали его… Говорил долго, интересно. Я сама, помню, слушала его с удовольствием. Держался просто. Насмешил всех рассказом о строгом школьном швейцаре Лисюке, который не пускал его школу».

Друзья-коллеги, сотрудники газеты «Молот»: Григорий Кац, Анатолий Софронов, Михаил Штительман, Иосиф Браиловский, Григорий Гридов, Борис Пермин

29 марта 1939 г. Михаила Штительмана приняли в Союз писателей СССР. Ему было 27 лет. В апреле 41-го года его избрали председателем правления Ростовского отделения Союза писателей. Работал он и ответственным секретарем газеты «Молот».

А в начале войны он ушел на фронт ответственным секретарем армейской газеты «К победе» 19-й армии. Он мог не идти на фронт – у него была бронь. Но он пришел в Союз писателей и сказал: «Я иду на фронт. Кто со мной?»

Михаил Штителман (слева) и редактор газеты «К победе» А. Л. Гвоздев

Под Вязьмой, где располагалась редакция газеты «К победе», бок о бок с солдатами сражались поэты и прозаики – Михаил Штительман, Григорий Кац, Александр Бусыгин, Лев Перевозкин, Илья Котенко, Анатолий Софронов…


Помните, как позднее у Симонова?
От Москвы до Бреста
Нет такого места,
Где бы ни скитались мы в пыли.
С лейкой и блокнотом,
А то и с пулеметом
Сквозь огонь и стужу мы прошли.

Самые молодые рвались туда, где свистели пули, на передний край, на линию огня. И место газеты «К победе» было именно здесь. Газетчик под пулями, на передовой, пишет о том, что видит, и снова – туда, где бой.

М. Штительман (крайний справа) за выпуском очередного номера газеты «К победе»

Газету любили. Ее читали и перечитывали солдаты в затишье между боями, она вселяла веру в победу, в правое дело. Публиковались в ней не только очерки, заметки, стихи, но и басни, фельетоны о врагах. Хлесткое перо оказалось у самого штатского по характеру и внешнему виду, неутомимого чечеточника, очень остроумного в жизни ответсекретаря Миши Штительмана.

Михаил очень быстро овладел и автоматом, и пулеметом. Однако был искренне, но и радостно удивлен, когда ему сообщили, что за храбрость и мужество он представлен к награде - боевому ордену Красной Звезды.

В дни войны писатель активно участвовал во Всесоюзном литературном радиожурнале. Наряду с произведениями В.Гусева, И.Эренбурга, В.Катаева, Л.Кассиля, В.Лебедева-Кумача по радио передавались и «трогательные эскизы» М.Штительмана. «Литературная газета» от 17 сентября 1941 года сообщала: «Эскизы Штительмана ценны тем, что в них проступают черты нового героя, участника Отечественной войны…»

Сотрудники армейской газеты «К победе»:  первый ряд -  Григорий Кац и Михаил Штительман; второй ряд – Анатолий Софронов, Александр Бусыгин, Илья Котенко, Александр Оленич-Гнененко

Его письма с фронта жене Евгении Борисовне и крохотной дочурке Рэне – это лирические художественные повествования. Вот небольшая цитата:
    «Мне ничего не надо, ничего не страшно, с открытыми глазами встречу любое испытание. Если ты хочешь знать о нас, читай «Молот», читай о коневцах, здесь дела хороши. Ими гордится страна, и нам приятно вносить в великое дело свою лепту, свой труд».

Всего четыре месяца пробыл на фронте Михаил Штительман со своими давними коллегами-друзьями – Гришей Кацем, Григорием Гридовым,Сашей Бусыгиным (на фотографии сотрудники армейской газеты «К победе»: первый ряд - Григорий Кац и Михаил Штительман; второй ряд – Анатолий Софронов, Александр Бусыгин, Илья Котенко, Александр Оленич-Гнененко ). И погиб, держа в руках автомат, отбиваясь до последней секунды от окружавших их соединение фашистов. Не случайно именно о нем позднее скажет Михаил Шолохов: «Он прожил честно жизнь и умер честной солдатской смертью».

Он был очень талантлив и мог бы многое сделать для русской литературы. К сожалению, Михаил Штительман так и не успел получить боевой орден, которым был награжден за мужество и отвагу.

Его рассказ «Скрипка великана» заканчивается фразой: «Песня не умолкнет никогда!» Не умолкает и песня, спетая в нашей литературе этим писателем-бойцом.

А «Повесть о детстве» была переиздана не раз и в Ростове, и в Москве, издана она и в Польше под своеобразным названием – «Вкус соли и перца». Ее читают и в 21 веке. Она – старое, но верное оружие в нравственном воспитании современных читателей.

Список использованной литературы:


  1. Барановская И.М. С. «Молотом» связано многое…//Молот, 2002, 26 апр. С.11
  2. Барановский М. Ни слова против совести.// Комсомолец, 1988,4 окт.
  3. Лукин Ю.Повесть о далеком детстве//Штительман М.Е. Повесть о детстве.- М.: Дет. лит., 1974.- С.3-8.
  4. Немиров Ю. Михаил Штительман:судьба и книги//Молот,1989, 6 мая
  5. Штительман Михаил Ефимович//Дон литературный. Писатели России.- Ростов-на-Дону., 2006.- С. 494-495.

Фотогалерея: Штительман М. Е.

28 Апреля

Валентина Александровна Осеева

115 лет со дня рождения русской писательницы Валентины Александровны Осеевой (н. ф. Осеева-Хмелёва) (1902-1969). «Васёк Трубачёв и его товарищи», «Динка», «Добрая хозяюшка».

Все даты

Войди



Забыл пароль?

Зарегистрируйся







Выбрать дату в календаре

CAPTCHA

Пользователь несет ответственность за подлинность вносимых при регистрации данных

Просмотр данного раздела доступен только
для зарегистрированных пользователей.
Пожалуйста, авторизуйтесь на сайте.
Версия для слабовидящих

Вера Михайловна Величкина –врач, литератор, государственный деятель

подробнее

Ростов-на-Дону,

пер. Халтуринский, 46а

(863) 240-27-62

как нас найти

контакты

Справочная служба

Задать вопрос библиотекарю

Сайт Занимательная Ростовология

Президент России - гражданам школьного возраста

5 января 2016 года Президент РФ Владимир Путин подписал Указ о проведении в 2017 году в Российской Федерации Года экологии

Культура.рф. Единый портал популяризации культурного наследия России

ВебЛандия - лучшие сайты для детей

Национальная электронная  детская библиотека. Создание Национальной электронной детской библиотеки (далее - НЭДБ) решит проблему сохранности старых и ветхих книг, а также предоставит возможность всем желающим познакомиться с лучшими образцами книг для детей, изданными в разные годы.

Национальная электронная библиотека объединяет фонды публичных библиотек России федерального, регионального, муниципального уровня, библиотек научных и образовательных учреждений, а также правообладателей.

Наши друзья

Российская государственная детская библиотека

Донская государственная публичная библиотек

Ростовская областная специальная библиотека для слепых

Наверх